новости
о городе
фото
наши
вера
знакомства
форум
Кстово, Нижегородская область: сайты
Кстово, Нижегородская область: новости
Кстовские новости
Информация о Кстове
Фотографии города Кстово
Знаменитые жители города Кстово
Православное Кстово
Знакомства в Кстове
Кстовский форум
новости города Кстово  архив 2015: апрель март  февраль  январь
 сайт новостей г. Кстово 

Кстовофото

Ночные фотографии города Кстово

про Кстово

Зима 2014: Кстово и окрестности

телефонный код города Кстово Нижегородской области: 8-83145-*-**-**

Фоторамки оптом от производителя

Фоторамки оптом от производителя

В. Радченко

ТАК НАЧИНАЛСЯ ГОРОД КСТОВО

Сейчас даже как-то трудно себе представить, что прошло всего лишь пять лет со дня окончания самой разрушительной для нашей страны Великой Отечественной войны, а по всей стране начала набирать темпы Великая стройка восстановления и развития народного хозяйства.

Она пришла и на Кстовскую землю с того момента, когда Совет Министров СССР постановлением от 9 октября 1950 года обязал министерство нефтяной промышленности «построить в Горьковской области на площадке в Кстовском районе Новогорьковский нефтеперерабатывающий завод и жилой поселок при нем».

И вот теперь жители уже не поселка, а третьего по величине в Нижегородской области города Кстово, совместно с коллективом АО «НОРСИ», 22 августа 1998 года отметили знаменательную дату 40-летие со дня пуска в эксплуатацию первой очереди своего градообразующего предприятия.

Как правило, города не сразу строятся.Не было исключением из этого правила и строительство города Кстово.

Его начали строить вначале как поселок завода недалеко от районного села Кстово аграрного типа. Когда же суммарное число жителей строящегося поселка и села достигло требуемого уровня, их стали считать единым населенным пунктом и дали ему статус «Рабочий поселок Кстово».

Строительство рабочего поселка продолжалось, число жителей увеличилось, и когда оно достигло требуемого уровня, населенный пункт преобразовали уже в город Кстово.

В своем рассказе я коснусь только начального периода строительства и жизни поселка завода.

Начну с того, что я прибыл в дирекцию строящегося завода в самый начальный период строящегося его поселка. В направлении – «Выпускник Днепропетровского химико-технологического института В.М.Радченко направляется на работу на Новогорьковский нефтеперерабатывающий завод».

В Горький на Казанский (Ромадановский) вокзал я с семьей приехал 3 августа 1952 года. Ни у кого из прохожих, даже у милиционеров, мне не удалось узнать, где же в Горьком расположен нужный мне завод – комиссия по распределению считала, что он должен находиться где-то в самом областном центре. Тогда я отправился в обком КПСС. Инструктор промышленно-транспортного отдела по телефону ответил мне, что надо ехать за город: «В К-с-т-о-в-о», – продиктовал он по буквам.

На попутке я добрался до «Стройки». В здании будущего стройтреста № 114 (сегодня здесь редакция газеты «Маяк») еще велись штукатурные работы. Входные двери были закрыты, а доступ в здание осуществлялся по стремянке через окно. Однако там в двух комнатах уже работали сотрудники треста. Они-то и направили меня к «представителям заказчика» – работникам строящегося завода, которые располагались в помещении конторы Техснаба на стройбазе № 2. Сама же дирекция еще была в Горьком, в Сормове, в здании заводоуправления завода «Нефтегаз».

Меня оформили инженером производственного отдела, поручили курировать строительство жилсоцкультбыта. Поселился я с семьей вначале на частной квартире в д. Лукерьино.

Освоившись с работой, я поинтересовался, почему представитель министерства неправильно ориентировал меня о месте будущего завода и его поселка. Мне пояснили следующее.

Правительство СССР определило построить нефтеперерабатывающий завод в Горьковской области и назначила комиссию по выбору площадки, которая должна располагаться обязательно недалеко от реки с целью поступления нефти и отправки готовых нефтепродуктов баржами. Комиссией было отобрано 3 площадки: одна в районе автозавода, другая – у Работок и третья – у Кстово.

С экономической точки зрения вариант возле автозавода был наиболее предпочтительным, так как там уже имелась мощная строительная база и вся необходимая инфраструктура как для поселка, так и завода. Требовалось только ее развить.

За этот вариант было Министерство нефтяной промышленности, поэтому его представитель и запомнил его. Но его Правительство отклонило в связи с протестом речников, пожарных и санитарной службы. Мотивы были таковы.

Заводу требовался причал на реке. При сливе из танкеров нефти и наливе нефтепродуктов и при повреждении трубопроводов неизбежно попадание нефтепродуктов в реку. Предполагаемое место береговой нефтебазы находилось бы выше по течению городских зон отдыха – пляжей, а в случае пожара на воде могли быть уничтожены расположенные ниже по реке причальные дебаркадеры речного вокзала.

Площадка в районе Работок также отпала, хотя она устраивала противников первого варианта: она была менее экономична, и против нее выступали железнодорожники, поскольку проложить туда пути железнодорожные было бы очень сложно из-за рельефа местности, да и эксплуатация их была бы недостаточно выгодной, так как на всем протяжении не предполагалось иметь других грузоотправителей и получателей.

В результате признали оптимальной площадку в районе Кстова.

Когда же на стройке был завершен первый жилой дом, в него перебазировалась дирекция строящегося завода, и в нем моей семье предоставили отдельную двухкомнатную квартиру.

Каждое жилье, как того требовал паспортный режим, должно было иметь свой адрес. У меня он был таким: Горьковская область, Кстовский район, Стройка, квартал 2, дом 8. По этому адресу я получал газеты и письма.

Кстати, о почте. Первым объектом инфраструктуры на Стройке была почта. Ей предоставили помещение на первом этаже с торца здания стройтреста № 114. Первый почтовый ящик был повешен именно на этом здании.

Географическое определение места работы и жительства – «Стройка» прочно и надолго вошло в лексикон первых жителей будущего города Кстово. Тем более что адреса жилых домов и объектов соцкультбыта обозначались согласно строительному генплану: Стройка, квартал номер такой-то, дом номер такой-то.

Название улиц в поселке появилось только в 1954 году по требованию окружной избирательной комиссии, когда была начата подготовка к выборам в Верховный Совет СССР.

Кстовский райисполком предложил дирекции строящегося завода представить предложения по наименованию улиц и изменению нумерации домов в связи с привязкой их уже к улицам. Однако при этом слово Стройка из адреса не выпало. Оно само исчезло, как только село Кстово и Стройка были объединены в одну общую административную единицу – рабочий поселок Кстово.

Начальные параметры поселка были определены первым проектным зданием, разработанным головным институтом «Гипронефтезаводы» г.Москвы под строительство нового нефтеперерабатывающего завода.

Исходя из состава установок и служб будущего завода, его мощности – 3 млн. тонн переработки нефти в год – была определена максимальная численность работающих: 5 тысяч человек. Чтобы не сложилось мнение, что это слишком много при таком малом объеме переработки, следует сказать, что эта численность учитывала малую мощность установок и низкий по сравнению с нынешним уровень их механизации и автоматизации. С учетом коэффициента семейности заводчан, а также численности и коэффициента семейности работников других градообразующих предприятий и организаций общая численность жителей поселка завода была установлена максимально в 40 тысяч человек.

Соответственно нормам жилой площади на одного проживающего была определена общая потребная жилая площадь поселка, а уже исходя из нее, количество домов и площадь застройки.Площадка для будущего поселка и промплощадки завода были выбраны на землях колхозов им.Кирова (193,7 га) и им.17 Партсъезда (124,7 га). Были также изъяты небольшие площади Зеленого Города, спецфонда и др. На все строительство было выделено 349,9 га, то есть три с половиной квадратных километра.

Жилая часть поселка должна была разместиться только с одной стороны шоссе Горький–Казань в сторону деревни Вишенки. Граница жилой зоны с запада определялась с учетом рельефа местности в максимально возможной близости к Зеленому Городу. При этом она проходила у начала многочисленных оврагов, один из которых по ул.Зеленой достигал глубины шесть метров. Некоторые овраги пересекали ул.Талалушкина. С востока поселок планировалось застроить только до деревни Лукерьино.

Проектирование поселка было поручено институту «Ленгорстройпроект» г.Ленинграда, главным архитектором проекта назначили Евдокимову Феодосию Ивановну. Геодезическую съемку и геологические изыскания вел «Ленпромстройпроект».

Как положено, перед началом проектирования на площадке поселка должны быть проведены геодезическая съемка ее поверхности и геологические изыскания с определением свойств грунта. На все это требовалось достаточно продолжительное время, которого не давалось: надо было срочно начинать застраивать город и в первую очередь обеспечить жильем самих строителей.

Совершенно свободная от застроек площадка давала возможность планировать поселок прямоугольными кварталами. Был выполнен эскизный вариант плана застройки. Первые два квартала – № 1 и № 2, ограниченные нынешними улицами Зеленой, Школьной, Магистральной и Театральной, поручили проектировать проектно-сметному бюро треста № 37 «Стройгаз» г.Горького. Начальником бюро был М.Д.Дымчевский. Эти кварталы стали называть кварталами строителей или Дымчевского.

Разработку проекта их застройки начали вести без должного объема геологических изысканий, руководствуясь в основном только геодезической съемкой. В составе объектов кварталов было предусмотрено по шесть общежитий, максимум малоэтажных жилых домов. Объекты соцкультбыта и торговли в этих кварталах не предусматривались.

Все эти здания в будущем должны были стать составной частью поселка и питаться от его источников тепло-, водо- и электроснабжения, а свои сточные воды сбрасывать в общую канализацию. Эти источники должны были связываться с соответствующими объектами завода.

Однако на период строительства жилых домов в этих кварталах строителям надо было где-то проживать. Кроме того, для их строительства требовалась производственная база. Все эти обстоятельства определили необходимость создавать времянки.

Для решения, какие и где создавать времянки, весной 1951 года на площадку будущего поселка приехала группа проектировщиков и строителей во главе с управляющим трестом № 37 «Стройгаз» Е.А.Веселовским (трест располагался в Горьком, его обязали в начальной стадии вести проектирование и поставлять со своей базы стройиндустрии, которая была самой мощной в г.Горьком, бетон и железобетон для строительства жилых домов (кварталов № 1 и № 2 и базы № 2). А потом уже база № 2 должна была давать стройматериалы для объектов поселка. База № 1 (в которую входил ЗЖБК) в тот период оказалась предназначенной для строительства промзоны. Первоначально проектом предусматривалось строительство только базы № 1, но жизнь заставила для ускоренного строительства жилья построить также, причем раньше, базу № 2.

Проектировщики на месте решили: с противоположной от кварталов стороны шоссе Горький-Казань на площади между ул.Магистральной и Старо-Казанской трассой (то есть до будущих садов «Строитель») расположить базу строителей № 2 с временным растворным узлом, складом инертных материалов, открытым полигоном для изготовления доборных мелких железобетонных изделий, с котельной на угле, баней, конюшней на 50 лошадей (за автобазой № 2), автохозяйством, складами Техснаба, школой ФЗО и временным поселком строителей, состоящим из 18-ти сборных щитовых двухэтажных домов.

Кстати, срок эксплуатации этих домов предполагался, по документам, не более 15 лет. Восточнее этого жилого поселка была размещена пожарная часть с гаражом и вышкой (на месте «пожарки» сейчас дом с переговорным пунктом). На площади базы №2 были предусмотрены здания строительного треста, столовой и магазина.

В результате такого решения и его воплощения новый поселок у Волги оказался отрезанным от нее базой № 2. Более того, этим решением был создан очень неприглядный контраст, бросающийся в глаза как самим жителям, так и проезжающим: с одной стороны шоссе - жилой поселок с многоэтажными домами, а с другой, в направлении к Волге – временная промзона, которая для нынешнего города стала бельмом на глазу и оправдала определение, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Участок автодороги от железнодорожного переезда до «Вторчермета» в своем основании имел очень трудные геологические условия. При строительстве дороги отсыпка насыпи полотна начала тонуть - здесь обнаружился разжиженный грунт. Его стали черпать и высасывать плывун. Этому не виделось конца, поэтому приняли решение забить болото бутовым камнем.

По геологии, на территории Кстова и в окрестности имеются макропористые грунты с линзовыми включениями плывунов. Макропористые грунты представляют собой мелкие частицы, способные к довольно большому набуханию, и грунт при этом по консистенции напоминает сметану. Такой же грунт встретился и под школой № 2, поэтому там фундамент пришлось заглубить на 4 метра ниже проектной отметки. А участок проезда от винного магазина (перекресток ул.Талалушкина и Магистральной) до бани делался из-за плывунов трижды: засыпавшийся бутовый камень все тонул и тонул. Наслоение здесь бута достигает полутора метров, а для укрепления полотна этого участка вынуждены были дорогу забетонировать.

Работавших на строительстве поселка жителей села Кстова и деревни Столбищ и проживавших там на квартирах приезжих строителей доставляли на стройку на грузовых машинах, оборудованных тентами. В то время в эти по сути село и деревню не было асфальтированной дороги, и когда по проекту должны были строить порт и ДОЗ, дирекция НПЗ пошла на то, чтобы построить не кусочки дорог, как было в проекте, а сверх его (дорога от раймага до элеватора была в проекте). Для этого руководители пошли на хитрость. По их указанию мы с председателем колхоза составили акт якобы на потраву зерновых, и завод перевел за это деньги. На них-то и построили дорогу между портом (раймагом) и ДОЗом, провели водопровод, электроосвещение улиц.

Резонно может возникнуть вопрос, почему улицы 40 лет Октября на площади Мира и Талалушкина на перекрестке с улицой Магистральной имеют смещение по их осям. Дело в том, что за исходную точку привязки сотни улиц поселка проектировщики выбрали место пересечения осей Староказанской трассы с шоссе Горький-Казань. Поэтому оси улиц Талалушкина и 40 лет Октября соответственно оказались смещенными по осям соответственно с основной дорогой базы № 2 и дороги в промзону.

Деревня Вишенки шла в то время сплошным порядком, и мне пришлось заниматься переносом трех домов для прохода дороги. По условиям того времени полагалось не строить их на новом месте заново, а переносить старые, предварительно оценив каждое бревно. Но директор НПЗ Едренкин, по моему мнению, решил вопрос гуманно: мы договорились, что составим акт о непригодности старого строймтериала, и построили новые дома на настоящих фундаментах взамен принятых тогда в деревнях булыжников. Думаю, что жители близлежащих к дороге оставшихся возе нее домов могли бы потребовать построить и им дома в другом месте, поскольку сейчас они оказались довольно близко к дороге: существуют нормы удаления жилого здания от проезжей части. Но тогда о такой интенсивности движения транспорта и не предполагали.

Для осуществления строительства первых кварталов поселка было создано Управление начальника работ (УHP) № 723, первым руководителем которого стал Ежевский Александр Петрович, а главным инженером – Качарин Евгений Федорович. Контора УНР располагалась во 2 квартале в дровянике. УНР-686 было образовано позже и строило дома других кварталов и базировалось возле нынешнего рынка и бани № 3: здесь стояла прорабская и хоздвор. Руководил этим УНР Василий Иванович Фролов. УНР-217 во главе с Борисом Федоровичем Маркиным строило базу № 2: растворный узел, автотранспортную контору с навесом для транспорта и ремонтным боксом (ею руководил Василий Степанович Трусов), поселок Щитковый. Западнее базы № 2 затем расположились склады Техснаба стройтреста № 114, предназначенные для обеспечения строительства и ОРСА нефтезавода.

Осваивать площадку жилых кварталов № 1 и 2 начали с того, что ее обнесли глухим деревянным забором и со стороны шоссе устроили проходную и ворота. Так как жилые дома этих кварталов были рассчитаны на централизованное жизнеобеспечение (строительство объектов которого было длительным), стали создавать локальные временные схемы.

Для обеспечения теплом в каждом квартале в одном из домов в подвале запроектировали котельные. Одна из них (в квартале №2) располагалась в доме на углу Театральной и Школьной (там в подвале сейчас детский клуб). Естественно, проекты этих домов усложнились, и их ввод в эксплуатацию значительно отставал от завершения первых групп домов, что дополнительно порождало целый ряд новых проблем.

Проекты домов тогда еще не предусматривали газификацию, поэтому на кухнях устанавливались металлические обложенные изнутри кирпичем плиты «Нарпит» («народное питание»), рассчитанные на дрова. Вот они и спасали первое время. Зимой их «жарили» так, чтобы тепло доходило до жилых комнат. Многие устанавливали в комнатах «буржуйки», а дымовые трубы выводили в окна. Дров вокруг домов из-за идущей стройки был избыток.

Рассчитывать на электрообогрев было бесполезно, так как наружные электросети устраивали стальными проводами, из-за чего падение напряжения было огромным и даже лампочки еле светились. Часто жители оставались вообще без света, в темное время приходилось пользоваться керосиновыми лампами и свечами Была открыта керосиновая лавка, вначале располагавшаяся у щитковых домов, а затем за «винным» магазином на базе № 2.

С началом строительства поселка и базы № 2 снабжение питьевой водой стало больным вопросом. Ее на стройку, как и воду для производственных нужд, возили в бочках на конной тяге из близлежащих деревень.

Питьевой водой временно они должны были обеспечиваться от фильтровальной станции второго подъема зернового элеватора (п/я № 2), расположенного между Кетовом и Карповкой. Ее реконструировали и до квартала № 1 проложили водопровод из чугунных труб. Траншею засыпали без испытания их на герметичность, и когда стали качать воду, все раструбные соединения потекли. Создалось впечатление, что они не были зачеканены. Вскрывать траншею и устранять дефекты не стали. Так и отказались от этой временной схемы подачи питьевой воды, а брать ее стали из колодцев д.Лукерьино. Жителям первых домов приходилось вставать в пять утра и идти по воду, так как к семи вся она из колодцев уже вычерпывалась.

Щитковые дома временного поселка и дома двух новых кварталов все более заселялись, однако вопрос обеспечения питьевой и противопожарной водой так и не имел проработанного решения. По требованию пожарных для создания запасов воды зарывали в землю под самую горловину стальные емкости по одной на квартал. Некоторые из них сохранились и до сих пор.

При таком положении сам по себе встал вопрос о прекращении строительства поселка и базы № 2 до решения вопроса водоснабжения. Положение складывалось критическое. Как часто бывает, решение нашли чисто случайно. Оно буквально само вышло на поверхность и почти не потребовало финансовых затрат.

От дирекции строящегося завода я курировал жилстроительство, а Владимир Степанович Анищенко - строительство шоссейных и железных дорог. В один из дней начала сентября 1952 года он решил проверить завершение земляных работ на устройстве выемки под отстойный железнодорожный тупик базы № 2, конец которого устраивался там, где сейчас размещается автостоянка (между магазином «Химтовары» и шоссе). Я пошел с ним. Экскаватор еще стоял на месте работ.

День был жаркий, хотелось пить. Я обратил внимание, что в торце выемки примерно на уровне одного метра от ее основания расположен слой белой глины, из которого на всю ширину выемки выходят струйки воды. Соблазн попить ее был очень велик. Я попросил у экскаваторщика стеклянную банку воды и посмотрел на просвет. Вода была совершенно прозрачной. Попробовал на вкус – она оказалась холодной и очень приятной. Попил сам и принес экскаваторщику и Анищенко.Им вода тоже понравилась. Мы сразу же решили обустроить это место с целью сбора всех струек в одну.

В ближайшие дни сколотили желобки, благо досок на стройке валялось навалом, прикрепили их под слоем глины с уклоном к центру и прикрыли щитами. Под струей заглубили два бетонных кольца. Одно из них служило приемником воды и отстойником, второе – накопителем, из которого излишек вытекал в канаву, устроенную вдоль выемки.

Приток воды был такой интенсивный, что полное ведро набиралось секунд за двадцать. Но мы ее просто черпали ведрами из накопителя. Эту часть «колодца» обустроили почти капитально, а вот о лестнице не подумали, ограничившись выемками в виде ступенек в земляном откосе. Вскорости эти выемки разрушились, осенние дожди их совсем размыли. А при наступивших холодах и проливе их ведер воды откос вообще обледенел.

По воду ходили, как правило, по двое. Один оставался наверху, второй с одним ведром сползал вниз, зачерпывал воду (благо она не успевала замерзать даже в самые сильные морозы), разгонялся и взбегал чуть выше середины откоса. Напарник коромыслом подхватывал ведро, где воды-то оставалось не более половины, и переливал ее в ведра. Эта процедура продолжалась до тех пор, пока не наполнялись все принесенные емкости.

Санэпидстанция взяла пробу воды и дала ей высокую оценку.Так была спасена стройка, она продолжалась. Этой водой начала пользоваться даже воинская часть из Карповки.

Кстати, когда началась стройка, в Карповке была расположена воинская часть летчиков-дешифровщиков, к которым поступали для обработки фотопленки аэрофотосъемок. Фотографы и лаборанты занимались их обработкой. Командиром батальона был Иван Ильич Топоров. Затем часть была расформирована, а в Карповке устроили военный санаторий. Затем его перевели в Сочи, а строительную часть из Сочи – в Карповку. После выбытия санатория министерство обороны предлагало взять Карповку под профилакторий для завода, но у НПЗ не было средств, да и рабочих, нуждающихся в профилактории, тогда еще не было. Поэтому в Карповке разместили строительную часть.

Весной на роднике устроили деревянную лестницу, но за зимние страдания этот источник в народе метко нарекли «ключ святой Варвары великомученицы». Даже когда пустили водопровод и воду подавали от фильтровальной станции завода, расположенной у р.Кудьма (напротив нынешних садов «Ялта»), многие продолжали для питья брать воду из этого ключа.

При заселении первых домов не было и хозфекальной канализации. Ее сети только начинали прокладывать, а насосную перекачки (между нынешней автостанцией и интернатом) даже не начинали еще строить. Было принято решение срочно изготовить временные очистные бытовых стоков в высокой части берега Волги, метров на 300-400 ниже водозабора, и проложить к ним коллектор из керамических труб. (Это очистные располагались между садом «Волга» и спасательной станцией). До их ввода в эксплуатацию построили дворовые уборные и выгребные ямы для жидких бытовых отходов.

Строительство поселка набирало темпы. Строительные рабочие прибывали, жилья было еще мало. Они поселялись на квартиры в частных домах старой части Кстова, деревень Лукерьино, Вишенки, Ликеево, Столбищи и других.

На том месте, где сейчас автостанция, в оврагах даже были вырыты три землянки. Крыши их располагались на уровне земли, и только трубы торчали сверху. Просуществовали эти землянки целый год.

Когда первые дома подвели под крышу и в проемы стен вставили оконные и дверные блоки, установили лестницы и только настлали черные полы, начался самозахват будущих квартир. Их потом достраивали и отделывали сами жильцы. Происходило это так. Мужчины, бывало и с топором, выходили к проходной (кварталы были обнесены забором), останавливали въезжающие машины с нужными их материалами и, угрожая шофером, заставляли их ехать к своему дому. Эти материалы и использовали для достройки и отделки квартир.

Бороться с самозахватом, который, как правило, происходил ночью, практически было очень трудно. К 1 января 1954 года захваченных квартир было уже более ста. Остановили самозахват только с помощью вооруженных военных из Карповки. Как только дом подводился под крышу, возле него выставлялся круглосуточный пост. Комсостав воинской части был заинтересован в недопущении самозахвата, так как для военнослужащих полагалось выделять десятую часть вводимого в строй жилья. «Захватчикам» жилья впоследствии были выданы ордера.

В промзоне заложили так называемый «аварийный поселок», названный впоследствии Южным.По существовавшей тогда традиции на всех НПЗ старой планировки рядом строили аварийные поселки барачного типа для проживания пожарных, слесарей, сварщиков, шоферов. Это делалось для того, чтобы в случае аварии рабочих было легче доставить на завод для ее ликвидации.

Воссоздавая историю начального периода строительства поселка нельзя не коснуться одной очень мрачной страницы - периода с середины 1953 до конца 1954 года. Он характеризуется как очень криминогенный, причиной которого были известные события, связанные с деятельностью Л.Берии после смерти И.Сталина.

Многие досрочно освобожденные уголовники, осужденные за убийства и другие тяжкие преступления, не смогли вернуться к своему прежнему месту жительства, к примеру, в г.Горький, поэтому были вынуждены приехать на стройку. Их без ограничений принимали на работу на строительство и предоставляли бесплатное жилье в общежитиях или частных домах окружающих сел.

В этот период стройка представляла собой весьма неприглядную картину. Большинство домов еще строилось, их оконные и дверные проемы зияли пустотой. Улицы не имели наружного освещения, дорожных покрытий и тротуаров, они были повсюду перекрыты траншеями, в которые укладывали коммуникации.

В такой обстановке в подвалах строящихся домов начали находить убитых. Сколько было в действительности таких случаев, трудно сказать, но сарафанное радио распространяло, что очень много, будто происходили они чуть ли не ежедневно. Достоверностью являлось то, что часто днем, прямо на работе возникла поножовщина. Все это происходило, как правило, в результате разборок между бывшими заключенными. Эти личности частенько опустошали погреба близ расположенных деревень.В общем, жить на стройке стало очень страшно.В то время милиция была малочисленной, располагалась она в райцентре – селе Кстово, а не на Стройке. Милиционеры бывали на ней редко и в основном днем. Ночи были предоставлены уголовникам.

Тогда, в конце 1953 года директор школы № 2 Иван Афанасьевич Сухан от себя лично написал письмо в ЦК КПСС. В нем он написал, цитируя по памяти, следующее:

«Я, майор запаса, всю войну находился на передовой, участвовал во многих сражениях, в том числе и рукопашных боях. Но у меня не было такого страха, как сейчас, поскольку я знал, как мой враг и где он.Сейчас в районе находится много уголовников, которым ничего не стоит убить человека. Они ничем не лучше тех врагов, но я не знаю, кто они и где они. Такое впечатление, что они всегда за спиной и уберечься от них невозможно. Так жить дальше нельзя! Примите меры!»

Его письмо возымело действие. По поручению ЦК приехала комиссия. Она изучила обстановку и разработала эффективные меры, которые оперативно были претворены в жизнь.В результате очень многие бывшие заключенные за один год были изобличены в новых преступлениях и получили новые сроки, а часть из них предпочла убраться со Стройки.К концу 1954 года общественный порядок был наведен, резко улучшилась криминогенная обстановка. Преступления, если и совершались, были менее тяжкими, как правило, на бытовой почве, доморощенными преступниками, с которыми милиция в основном справлялась.

К настоящему времени город далеко вышел за первоначально намеченные границы, он растет во все стороны, в том числе и к Волге. Но выйти к реке с образованием зоны отдыха в виде верхней и нижней набережной, очевидно, так и не сможет: препятствием к этому являются водозаборные сооружения. Они на том месте оказались не по недомыслию проектировщиков.

Дело было так. Первоначально предполагалось разместить водозаборы у берега Волги между Карповкой и элеватором, а охранную санитарную зону устроить на месте нынешнего поселка Приволжский. Разумно? Да. Но осуществиться этому помешало постановление Совета Министров РСФСР, согласно которому этот участок земли как госрезерв был остановлен под расширение элеватора, то есть попадал под положение о стратегических нуждах государства. Бороться за это место тогда было невозможно.Однако времена изменились, площадь заняли под поселок Приволжский, а вот целый город лишился возможности выйти к Волге с красивой набережной и спуском к реке по удобной и красивой лестнице. Кстати, при подготовке охранной санитарной зоны ныне действующего водозабора произошел прямо-таки анекдотичный, хоть и связанный с человеческими останками, случай, который «прославил» Кстово и завод аж до Америки и оконфузил областное управление КГБ.Произошло это при следующих обстоятельствах.В границы охранной санитарной зоны водозабора попало давно не действующее кладбище. По санитарным нормам его необходимо было перенести в другое место. Затраты на перенос были предусмотрены сметой на строительство водозабора по статье «подготовка территории».По условиям переноса родственники погребенных должны были опознать могилы близких. С их участием (или по их согласию в их отсутствие) должны быть извлечены из могил останки погребенных, заложены в новые гробы и захоронены в другом надлежащем месте.

Дирекция строящегося завода выполнила все требовавшиеся в таком случае формальности, в том числе обеспечила широкую гласность среди населения близ расположенных населенных пунктов публикациями в газетах, обходом домов, сообщениями по радио, через сельсовет и церковь. Казалось, что о переносе кладбища знали все.

Перенос поручили осуществить специально нанятыми для этого через УHP 686 людям, а новые гробы должно было изготовить само это управление. Гробы изготовили заранее в количестве более ста и сложили высоким штабелем на хозяйственном дворе стройуправления так, что верхние намного возвышались над глухим деревянным забором. Так они хранились более месяца в ожидании начала переноса останков, и никого это не смущало. Но в один из дней к зданию дирекции строящегося завода, которая располагалась в доме по Банковскому переулку (сейчас это пер.Гайдара, д.2), подъехали две легковые машины. Переулок во втором квартале между «подвальным» магазином (на ул.Талалушкина) и «Промтоварным» уложенной на непрочное основание. Та дорога почти (но не совсем) совпадала с осями улиц и явно была рассчитана на малотоннажный транспорт (разговор идет об участке от кинотеатра «Русь» до нынешнего рынка, дорога шла по ул.Береговой (Сутырина) на новую Казанку. Новый ее участок от «Руси» до поворота на В.Враг уже существовал. Так вот, первые многотоннажные машины со строительными грузами и строительная техника полностью разрушила ее в самом начале застройки прилегающих кварталов. Сама жизнь вынесла ей приговор.

Первоначально предполагалось, что все дома по контуру кварталов будут индивидуального проектирования, многоэтажными с интересным решением их фасадов, с хорошей планировкой квартир. И только во внутриквартальной застройке будут использоваться малоэтажки, но тоже обязательно с хорошей планировкой.

Когда проект планировки практически был готов и дирекции завода были представлены развертки вдоль улиц, вышло постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР об устранении излишеств в жилищном строительстве. Главный архитектор не решилась противостоять его исполнению, говоря, что за счет экономики средств необходимо построить больше жилья, хотя бы в ущерб его внешнему виду. Такое делалось во всей стране.

В этом отношении характерно признание директора завода того периода Виталия Семеновича Едренкина, когда он уже работал в комитете Народного Контроля СССР.

Как-то в Москве мы встретились втроем: Едренкин, последующий директор завода Михаил Семенович Матвеев и я. Встреча была в неслужебной обстановке, товарищеская. Вспомнили и былые дни, город, завод.

И вот в этой доверительной обстановке Виталий Семенович сказал:

– Работая в Народном Контроле СССР, я по долгу службы побывал на всех нефтеперерабатывающих заводах страны. Таким образом мне удалось познакомиться и с поселками и городами, созданными при них. Должен честно сказать, что хотя Кстово более удален от завода и расположен почти на берегу Волги, да и вообще в более лучшей климатической микрозоне и вблизи Зеленого города, но он своим внешним видом очень проигрывает им всем. В этом, в какой-то степени, я не снимаю вины и с себя. Наверное, я не все сделал из того, что мог и должен был сделать, чтобы город Кстово был хотя бы как они, а мог быть даже красивее и лучше.

Мы его успокоили тем, что тогда разработка нового проекта совпала с упразднением Министерства нефтяной промышленности и образованием Горьковского совнархоза, с борьбой с излишествами в жилищном строительстве и насаждением «хрущевок», с решением сиюминутных проблем в градостроительстве. Тогда вышестоящее руководство не понимало, что строится не один дом и не один квартал в большом городе, а строится совсем новый город. И строится на века, а архитектура создает его лицо.

Сейчас застройка города идет несколько лучше, но исправить то, что уже сделано, очевидно, не удастся. Но город – это не только жилье. Это и соцкультбыт, торговля, благоустройство и многое, многое другое.

С полным основанием могу заявить, что вопросы быта были предметом постоянной большой заботы райкома партии, которым руководил Михаил Филиппович Шишкин, райкома комсомола, руководимого Александром Васильевичем Колтыгиным, руководителей завода: его директора В.С.Едренкина, заместителя Петра Александровича Казинского, руководителей строительного треста № 114 управляющего Силенко И. П., заместителя Галкина, и решались эти вопросы на первых порах очень не просто.

Сейчас даже трудно представить, какой фантазии и каких трудов стоило их решение, как тогда все эти было. Историю не переделаешь, из нее ничего не выбросишь. И ее надо знать такой, какой она была в реальной жизни, без прикрас.

Хлеб на стройку привозили из Горького в кузове самосвала, выстланном брезентом. Сверху хлеб покрывали тоже брезентом. Привозили его к концу рабочего дня на площадку перед бывшим недоброго слова «НОРСИ-банком» (во дворе нынешнего военкомата). Там стоял обыкновенный деревянный лагерь. Верхний брезент снимали и им выстилали ларь, в который затем самосвал высыпал хлеб. Сзади ларя по его бокам становились милиционер и шофер. Продавщица получала деньги и доставала хлеб. Порядок поддерживать было очень трудно. Все спешили домой в деревни, брали по несколько буханок. Другие продукты привозили на машинах и продавали прямо с них. Первый продуктовый магазин был построен на базе № 2, кстовчане его помнят как «винный за дорогой». Почти одновременно рядом построили столовую, теперь это магазин «Химтовары». Рядом с ними располагались сельчане, торговавшие своей продукцией. Позднее рядом разместились ларьки.

Кто имел время и возможность, за продуктами и промтоварами ходили в старую часть Кстова – в расположенные в одном двухэтажном здании магазины потребкооперации – раймаг и универмаг. Дефицитные промтовары продавались жителям только при условии сдачи в потребкооперацию яиц, лука, масла, мяса и других сельхозпродуктов по сезону. Приходилось такие продукты покупать у местных жителей или даже в Горьком для сдачи в потребкооперацию за нужный товар. А куда было деваться?

Еще оригинальней работал продуктовый рынок. Он располагался в старой части Кстова у раймага. Там стояло несколько столов на столбах, врытых в землю. Торговали в основном молоком, картошкой, мясом. Торговля начиналась около часа ночи и заканчивалась не позднее трех часов ночи. Непроданный товар на коромыслах пешим ходом несли на рынок в Горький с таким расчетом, чтобы туда поспеть к семи утра.

Но не хлебом единым жив человек, ему нужны и развлечения. Вначале на стройке в основном работала молодежь, отдыхать ходили в «клубы» старой части Кстова и Вишенок. Они располагались в обычных деревянных избах с площадью «основной залы» не более 20 квадратных метров. В них устраивали танцы и крутили кино. Местные парни приходили туда изрядно выпившими, редко какой вечер обходился без драк. Домой возвращались с таких вечеринок уже после полуночи. Большим культурным событием было начало работы на стройке собственного «клуба». Его устроили в шлакоблочном даже не оштукатуренном дровянике во втором квартале. Там разобрали перегородки и сделали одно общее помещение, в котором установили лавки. Самостоятельного кассового помещения и кинобудки не было, за вечер был только один сеанс. В «клуб» вначале запускали зрителей до полной вместимости, закрывали дверь изнутри и потом только начинали крутить кино. Узкопленочный киноаппарат был один, кино показывали по частям с перерывами между ними. В «зале» курить не запрещалось, но и вентиляции никакой не было. Благо, из-за отсутствия потолка весь дым поднимался наверх и уходил через неплотности крыш.

Сейчас даже трудно себе представить, что было бы, случись пожар или даже паника, но, к счастью, обошлось без происшествий.

Затем появился клуб строителей «Строитель» – на краю базы № 2, почти у самой Карповки. Его спроектировал на оставленном еще с довоенных лет фундаменте (на котором министерство речного флота планировало построить, да не закончило какой-то объект) и построил практически сверх плана работ очень хороший человек, легендарная личность главный инженер УНР 686 Александр Михайлович Шульпин, бывший председатель Горьковского горисполкома, автор и руководитель строительства знаменитой Чкаловской лестницы в Горьком. Мэр,как его назвали в американской прессе по поводу строительства названной лестницы, попавший в лагеря во время сталинских репрессий. На строительство в Кстово он попал после освобождения из несправедливого заключения. Он очень внимательно относился к молодежи, делал все для организации ее досуга. Под его руководством в Кстове работал кружок духовых инструментов. Вскорости Шульпина восстановили в партии и назначили заместителем председателя Горьковского совнархоза по строительству. Он оставил о себе хорошую память.

Вспоминается, как на базе оставшейся части церкви построили клуб в Ликееве. С целью выделения для этого средств мы с председателем колхоза «Ликеевский» Федором Ивановичем Глебовым составили акт на потраву посевов на территории промплощадки. Позднее в строительном квартале № 16 в здании, построенном под квартальную котельную, но в последующие годы ставшую ненужной, был организован клуб «Энергетик». А первым, построенным по типовому проекту, стал клуб «Нефтяник». Все эти клубы практически удовлетворяли культурные запросы населения.

Думаю, представляет интерес и история создания «временного»стадиона, который просуществовал 25 лет.

К зиме 1954 года в новом поселке уже проживало много молодежи. Я тогда был заместителем секретаря объединенного комитета комсомола всего строительства, объединявшего комсомольские организации строителей, заводчан, тэцовцев и всех других организаций. Для зимнего развлечения молодежи возникла идея устроить каток. Под него выбрали место у «пожарки» (сейчас это примерно между «щитками» и трассой). Помимо меня, устраивать его взялись В.С. Анищенко и Валентин Алексеевич Дюков.

У пожарных попросили отработавшие свое пожарные рукава, подключились к их гидранту и залили площадку. Каток получился! Его сразу признали и оценили. К Новому 1955 году установили на нем пятиметровую елку, вернее, вморозили. От пожарки к елке протянули провода, а на ней самой повесили несколько лампочек. На пожарной вышке повесили прожектор и направили его на каток. По громкоговорителю-«колоколу» транслировали музыку. Получилось очень здорово. Каток был местом коллективного отдыха и развлечений аж до весны.

Молодежь привыкла собираться на этом месте. И вот тогда решили летом выровнять площадку, чтобы можно было играть в футбол. Как только подсохла земля, произвели планировку и стали гонять мяч. Эта затея всем понравилась. По просьбе комитета комсомола директор ТЭЦ Сергей Иванович Магницкий оплатил устройство скамеек, а управляющий трестом № 5 Иван Петрович Силенко распорядился перенести туда будку бывшей прорабской под раздевалку для футболистов.

Вот так со всех по горсти земли да по доске и получился стадион, на котором позже даже стали проводить футбольные состязания на первенство области.

Позднее стали подумывать об устройстве на берегу Волги лодочной станции, надежной переправы на ту сторону, даже начали строить лодки, но сбыться этому не было суждено. Не удалось в то время построить и мостик через железную дорогу в лес Зеленого Города. Кстати, в то время была идея всю территорию от ул.Зеленой до железной дороги засадить деревьями, создав парк. Это было сделано лишь у «казанки», к сожалению, всю остальную площадь заняли садами и новыми постройками, закрыв горожанам путь к лесу. Объединенная комсомольская организация тогда перестала существовать, началось строительство завода. Меня перевели туда куратором, и возникли новые заботы...

С самого начала вопросы повышения образования были наипервейшими. Необходимо было обучать как строителей, приехавших на оргнабору, так и их детей.

Потребности начального периода стройки вынуждали местные органы власти, дирекцию завода (заказчика) и руководство стройтреста № 114 идти на нарушения утвержденного порядка в отношении начала эксплуатации объектов соцкультбыта, незавершенных строительством.

Если недостроенные жилые дома заселялись самозахватом строительными рабочими, то недостроенные объекты соцкультбыта начинали эксплуатировать с сознательного разрешения именно тех организаций, которые были призваны не допускать этого.

На этот счет в архиве сохранился документ, который не имел последствий: «27 сентября 1952 года инспектором Государственного архитектурно-строительного контроля В.Н.Бауткиным были составлены протоколы о самовольном вводе в эксплуатацию, незаконченных строительством зданий (сооружений) – 12-квартирного дома № 21, приспособленного под школу и столовой...»

Эти объекты уже при их эксплуатации были достроены летом 1953 года и по всем правилам введены в эксплуатацию. Так поступать вынуждала объективная необходимость. Время было такое.Общеобразовательная школа № 2 была построена позже.Первой начала работать вечерняя школа рабочей молодежи.

Учителей из-за недостатка жилья пригласить не могли, и нам, инженерам, предложили преподавать в вечерней школе. С 1952 года по 1955-й я преподавал физику, принимал экзамены по математике. Для обучения прибывающих на стройку рабочих в большинстве молодых сельчан, не имевших профессионального образования, за Техснабом возле теперешней школы ДОСААФ построили временную школу профессионального обучения – так называемую ФЗО. Когда потребность в ней отпала, ее бараки использовали под другие цели.

Рассказывая о создании поселка, переросшего в город, нельзя не упомянуть и о его озеленении или, как иногда говорят, о «легких» города. Каждый внимательный человек, идя от автостанции к площади Ленина и далее по улице 40 лет Октября, должен заметить разительную картину их озеленения: чем более ранняя была застройка, тем более внутри кварталов и окаймляющих их улицам растет деревьев и, наоборот, чем позже была застройка, тем меньше там растет деревьев или их совсем нет.

Я не специалист по градостроительству и озеленению и не эколог, поэтому не берусь квалифицированно судить, хорошо это или плохо. Но... Как гражданин, вложивший свой труд и частицу своей души в создание города Кстово, в котором я прожил до 1965 года и не очень стремился уезжать из него, считаю, что положение с озеленением требует осмысления и возможного исправления в сторону большего к нему внимания.

Жители домов первой очереди застройки поселка сами добровольно сажали деревья. На их посадку выходили как на праздник, и потом еще долго каждую весну белили их стволики и вскапывали землю в приствольных кругах.

Сейчас вряд ли уж это делают повсеместно. А тогда отношение к озеленению было совсем другим. Как известно, жилые дома вводились в эксплуатацию круглый год, а озеленение вокруг них можно было делать только в ограниченное время весной и осенью. Посадка деревьев входила в проект благоустройства. В период посадки строители извещали жителей близрасположенных домов о том, что в такой-то день будут привезены саженцы, и помечали колышками места их посадки.

В назначенный день жители от мала до велика дружно выходили с заранее запасенными лопатами, копали посадочные ямки, сажали деревья и потом ухаживали за ними. Проектом предусматривалось озеленение вести липами и березами, и очень жаль, что город засорили тополями, соблазнившись их быстрым ростом и теперь страдая от пуха. В дни посадок казалось со стороны, как будто люди работали в своем личном саду и их заинтересованность в озеленении была настолько высока, что каких-либо других форм организации посадок просто не требовалось. Кстати, многим приехавшим на стройку выделялись во временное пользование участки земли «под картошку» на площади кварталов, где строительство еще не началось.

Город Кстово бурно рос. Об этом можно рассказывать много, но все равно рассказ будет неполным, если не упомянуть о людях того раннего периода, бывших отнюдь не на одно лицо.

Об отдельных из них, много души и энергии вложивших в создание города, здесь уже рассказано. Но были и другие, такие, которые вроде бы руководили, точнее, направляли, но делали это без души, а так, как им указывали свыше.Об одном таком руководители, с которым меня свела общественная деятельность, я должен рассказать, ибо его тогдашние дела были прямым отражением мрачного периода всей нашей страны. Речь пойдет об известном в Кстове человеке Наставникове Викторе Николаевиче.

В период моей активной комсомольской деятельности он был первым секретарем райкома комсомола. Подошло время , когда я вышел из комсомольского возраста и мне надо было выбывать из комсомола совсем или вступать в Коммунистическую партию. Это был 1956 год. Мне до этого много раз предлагали подать заявление с просьбой принять в члены партии. Я долго воздерживался, но наконец решился. Был я очень идейным и преданным партии, но у меня был один «грех молодости»: во время учебы в институте я сказал всего лишь одну фразу, которую расценивали как антисоветское высказывание. В дирекции завода об этом стало известно от «доброжелателя» еще в 1953 г. Но моя производственная и особенно комсомольская деятельность, мне казалось, к тому времени меня полностью реабилитировали.

К своему заявлению о приеме в партию я приложил рекомендации от двух членов партии с большим стажем и третью от райкома комсомола.

Но нашелся человек, инструктор райкома партии, который по своей болезненной бдительности решил реанимировать тот злополучный случай. Он попытался помешать приему меня первичной парторганизацией. Не удалось. Тогда он решил представить меня «врагом народа» уже на бюро райкома партии. Однако и там ему это не удалось. При пяти «за» и четырех «против» решение первичной парторганизации утвердили. Но инструктор райкома не сдался. Он обратился к Наставникову В.Н. и сказал, что если райком комсомола не отберет свою рекомендацию, то он его обвинит в потере бдительности. Кстати. Наставникова В.Н. на том бюро райкома партии почему-то не было и он не знал, что инструктор райкома с подобным предупреждением уже обращался к рекомендовавшим меня членам партии, но те ему ответили отказом.

Наставникова В.Н. испугал такой возможный исход, он экстренно собрал бюро райкома комсомола с одним только вопросом повестки дня: об отзыве данной мне рекомендации.

В то время здание райкома комсомола располагалось в конце села Кстова у Столбищ. Заседание бюро началось аж в 23 часа, практически ночью. Будучи приглашенным на нем, повестки дня я не знал. Открыв заседание, Наставников В.Н. коротко доложил, что в прошлый раз бюро не проявило должной бдительности при выдаче мне рекомендации в партию и поэтому сейчас ее надо отозвать. В чем заключалась эта «должная бдительность», он уточнять не стал. Посыпались вопросы, в чем дело. Он многозначительно ответил, что есть такое мнение у партийных органах, раскрывать его опять же не стал, поставил сразу вопрос на голосование. Хотя все члены бюро меня хорошо знали, но проголосовали все «за». Очень показательным было то, что чем выше поднимали они свои руки, тем ниже опускались их головы. На мой вопрос (уже после голосования):

– В чем же состоит моя вина и освобождаюсь ли я от руководства комсомольской организацией дирекции строящегося завода? – Наставников В.Н. ответил:

– У партийных органов есть сведения о неблагополучии в вашей семье, но мы вам продолжаем доверять руководство комсомольской организацией.

Я доказывать и апеллировать не стал. Карточку кандидата в члены партии мне не вы дали из-за отзыва рекомендации райкома комсомола.

Прошел год, состоялся известный XX съезд КПСС. Подуло теплом и в другую сторону, наступила, как сейчас говорят, «оттепель» Наставников В.Н. тут же соориентировался, повернулся на 180° и позвонил мне, предложив прийти в райком за прежней рекомендацией: ее, оказывается, отобрали, но на всякий случай сохранили. К тому времени я уже не был руководителем комсомольской организации по своей инициативе и выбыл из комсомола.Но он начал меня уверять, что это не имеет никакого значения.

Я не стал отказываться, взял рекомендации и вновь прошел всю процедуру приема в партию.К счастью, я встретил таких людей единицы. Преобладающее же большинство были совсем другими. Я не имею возможности даже кратко рассказать о многих из них, поэтому дам обобщенный коллективный их портрет, поскольку цель, задачи и результаты у них были общими.

Это были в основном молодые люди, за исключением немногих, в том числе руководителей. Значительную их часть составляли холостяки и малосемейные. Позднее количество создаваемых семей стремительно росло. К молодым начали приезжать старики, когда надо было получать квартиры. Обосновывались семьи прочно и надолго, моральный настрой их был очень высоким, разводов почти не было. Практически все стремились расти профессионально и повышать свой образовательный и культурный уровень. Каждый был уверен в своем лучшем будущем, и для многих это становилось реальностью. Все работали и жили в тесном соседстве, практически знали друг друга. О каждом судили по его конкретным делам. Отношения между жителями складывались простые, дружелюбные независимо от их служебного и общественного положения. У большинства проявлялись наилучшие человеческие качества.

Рос город, росли люди. Жители того периода были оптимистически настроены, верили, что строят СВОЙ город, строят его САМИ совместно с другими, такими же как они. Строят его для СЕБЯ и ДЕТЕЙ, строят надолго общее светлое будущее.

Стройка в Кстове стала кузницей кадров не только для своей Горьковской области, но и для многих других регионов и даже Москвы. Многие, кто начинал свою, трудовую деятельность в Кстове, стали крупными руководителями и учеными. Большинство из них уже на пенсии, а часть ушла в мир иной. Воссоздание истории города будет для них благодарностью потомков. И воссоздать ее нужно сейчас, а то будет поздно...

Установка дверей в Кстове
Аренда мини-экскаваторов и кранов – манипуляторов в Кстове и Кстовском районе
Создание сайтов в Кстове

Архив новостей города Кстово

Кстово - 2014:
Кстово - 2013:
Кстово - 2012:
Кстово - 2011:
Кстово - 2010:
Кстово - 2009:
Кстово - 2008:
Кстово - 2007:
Кстово - 2006:

город Кстово Нижегородской области